Мотив механизации телесной жизни продолжается в теме человеческой сексуальности. Секс здесь понимается как «практика», «деятельность», которая доводится до автоматизма и ставится художником на службу «производству» образов, становится работой.

Здесь наслаждение граничит с истязанием.